Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

В этот день он ушел.



Один длинный, два коротких - Майк! Я поспешил ко входу - мне нравилось открывать ему.

Я давно заметил, что все люди по-разному стоят перед дверями в ожидании их открытия, и что самое странное - перед разными дверями стоят по-разному.

Впервые я обратил на это внимание, когда мы с Майком посетили дверь квартиры БГ - нам нужна была хорошая акустическая гитара на запись, и он решил на правах старого
друга одолжить ее у Бори. Позвонил, договорился, и мы отправились за ней на следующий день, но напрасно мы стояли перед дверью в условленное время и пытались соединить провода оборванного звонка - нам никто не открыл. Я предложил постучать «как следует», однако Майк мне не разрешил: он еще пару раз пошкрябал скрюченными проводками друг о друга, и мы, чуть подождав, ушли.

В течение всего нашего посещения лицо Майка не менялось ничуть - это обратило мое внимание лишь потому, что я на его месте уж точно корчил бы яростные рожи. После того случая я стал приглядываться к нему и обнаружил одну особенность: Майк перед всеми дверями стоял одинаково - со сдержанным интеллигентным достоинством, прямо глядя на то место, где должно было появиться лицо отворяющего. Серьезный, ясный и открытый взгляд - вот первое, что я видел, когда он ко мне приходил.

- Кто там?! - рявкнул я на всякий случай, открывая дверь.
- Я, - просто сказал он.
- Привет, - я был очень рад его приходу и улыбался во всю возможную ширину лица.
- Надеюсь - кирилловец? - поинтересовался он, заходя в квартиру и пожимая мне руку.
- Всегда! - отрапортовал я.

Он присел на обувную полку и принялся деловито стаскивать башмаки, хотя мог бы этого и не делать - в моем доме снимать обувь было необязательно (это «необязательно» оборачивалось для меня тяжкой еженедельной чисткой ковра из гостиной), но Майк таки решил переобуться в домашние туфли, из чего я сделал вывод, что время у него есть, и пришел он надолго.

- Знаешь, что я сейчас видел? - ухмыльнулся я. - Представь себе: в пивной один Гаврила охомячил ноль-пятую «ерша» - пятьдесят на пятьдесят - и занюхал чем-то на лацкане пиджака. Я присмотрелся, а там, - я захихикал, - пришитая рыбья голова!
Майк рассмеялся, а я продолжал:
- Нет, ты прикинь - намертво пришитая белыми нитками настоящая здоровенная рыбья башка!
- О... О... ОТ селедки? - сквозь хохот спросил Майк.
- Да фиг там! Как минимум, от хека, глазастая такая и с пастью раскрытой!
- Сильная феня на самом деле, - отсмеявшись, подвел итог Майк. - Юрьич, давай показывай хорошую вещь.
- Сейчас, - ответил я и, разлив пиво по кружкам, принес из спальни заранее спрятанную там яркую, поблескивающую свежей краской модель самолета.
- Во какая, зырь! - похвастал я.
- Ух! Какая... - пауза. - Юрьич, ты крут! - выдохнул Майк; его глаза блестели, как у ребенка, и, не отрывая от модели глаз, буквально пожирая ее взглядом, он взял самолетик в руки и принялся рассматривать его: поворачивать то так, то этак, одобрительно при этом похмыкивая.

Я скромно выпил пива. Эх, хорошо! На душе легко и покойно, а что еще надо? Майк доволен, пиво есть; сейчас хорошую Музычку попишем, а там, глядишь, и разговор душевный завяжется, и камин запалим, как стемнеет... «Он должен у меня расслабиться, отдохнуть от коммуналки, от проблем, от всей этой неустроенности», - думал я, допивая вторую кружку по дороге в прихожую - отключить дверной звонок. Телефон к тому времени я предусмотрительно из розетки уже вытащил.

...Мы сидели уже третий час: Майк дописывал принесенный с собой «The Kinks», а я готовил к растопке камин - запихивал в него утащенные с банного склада дрова и перекладывал их мятыми газетами.

- Слушай, - обратился ко мне Майк, а где ты йероплан-то купил?
- Да у тебя в районе, в игрушечном магазине за мебельным «комком», - ответил я, поджигая бумагу.
- Знаю, и почем нынче самолеты?
- Копейки какие-то, рубль с чем-то, а что?
- Я, наверное, тоже завтра пойду прикуплю. А другие модели есть?
- Другие в ДЛТ продаются, хоть жопой жри.
- Ну вот, так уж и жопой. А 144-й есть?
- 144-й, «ТУ», я в последний раз в Литве покупал, там собрал, да там и оставил... А больше нигде не видел.
- Так ты не в первый раз собирал?
- Не-а, я в детстве любил это дело.
Майк налил из Луизы себе пива, поставил канистру на пол и призадумался, что-то про себя решая.
- Кирилыч, давай завтра в ДЛТ съездим, посмотрим йеропланы, глядишь, может быть, найдем что-нибудь диковинное?
- Не-е... У меня деньги кончились. Вот если бы ты...
- В принципе, я могу тебе одолжить до гастролечки. Двадцать рублей - удовлетворит?
- Поехали.
Утром на следующий день я стоял на углу Невского и улицы Желябова, поджидая Майка. Он неожиданно вышел из толпы и громко заявил:
- Кирилыч, ну и рожа у тебя - красная, хоть прикуривай!
- Рожа как рожа, не выспался ни фига...
- Недолог и тревожен сон алкоголика! - торжественно произнес он киношным голосом и картинно поднял вверх указательный палец.
- Сам такой, - вяло обиделся я.
- Нет, Кирилыч, я бытовой пьяница, - важно, гордым тоном констатировал он.
- Пошли, бытовой пьяница, - проворчал я, и мы отправились в универмаг. Купив по паре моделей, мы торопливо распрощались: оба испытывали нетерпение поскорее приступить к сборке.
В тот же день вечером у меня зазвонил телефон. Я выпрямил уставшую спину, потянулся и взял трубку.
- Юрьич, ну что, собрал? - лапидарно спросил Майк.
- Один уже заканчиваю.
- Какой?
- «ЯК»
- А у меня что-то он не получается. Я не знаю, насколько я все правильно делаю, но, по-моему, эта инструкция для дураков написана.
- Конечно, я в нее и не смотрю почти...
- Кирилыч, ты б приехал, посмотрел, что к чему, заодно и пивка попили бы в мягкой манере.
- Ага, хитрый какой, а пивко-то я где сейчас возьму?
- Ну, в общем-то, есть у меня пара-тройка галлонов...
- Как это?
- Ты когда в английской школе учился, был у вас предмет «Домашнее чтение»?
- Естественно.
- Помнишь книгу «Ленин в Лондоне»?
- М-м... Смутно.
- Так вот, там была опечатка во фразе, которую я перевел бы следующим образом: «Иногда перед работой в Лондонской публичной библиотеке Ленин заходил в простой рабочий паб и выпивал там галлон-другой пива, после чего шел работать над своими бессмертными трудами».
- Ну и что?
- А то, Кирилыч, что там должно было стоять «пинта» - это 0,57 по-нашему, а галлон - это почти пять литров, четыре с половиной, если быть точным.
Я расхохотался, а Майк серьезно продолжал: представляешь, какие он там труды пописывал после пяти, а то и десяти литров аглицкого пива?
- Ох... н-да... гы-гы... Крепок был Ильич, ничего не скажешь... Слушай, а вдруг это не опечатка, а вдруг все оно так и было?
- Я думал над этим, и полагаю, что да, скорей похоже на то... Опять-таки в определенной степени это объясняет массу вещей, им придуманных.
- Ладно, так что, мне приезжать?
- Если сочтешь нужным, - по-иезуитски умело поставил акцент Майк.
- Через полчаса я у тебя.
- O.K.!
Мне открыл дверь Женька, Майковский сын, и, увидав меня, стоящего в черном кожаном пальто, в черных высоких «казаках» и такого же цвета кожаных брюках, он вежливо со мной поздоровался, повернулся и тут же бросился по коридору к комнате Майка, вопя во все горло:
- Папа, папа, там к тебе Швондер пришел!
Я улыбнулся и прошел в комнату.
- Слава товарищу Руководителю! - произнес я официальное приветствие.
- Слава, слава, - солидно покивал головой сидевший на диване Майк и обратился к сыну:
- Отчего ж это ты, Евгений Михалыч, Валерия Юрьевича Швондером назвал?
Женька поскучнел и приготовился к воспитательной работе.
- Майк, да ничего страшного, это Евгений Михалыч хотели мне комплименты сделать, - принялся я отмазывать любимца, - да и вообще это наше личное мужское дело, правда, Михалыч?
Мелкий охотно кивнул головой и, сообразив, что оргвыводов не последует, умчался в коридор играть с Маней - Храбуновской дочерью.
- Что же Вы, товарищ Руководитель, дитю при мне смущаете? - попенял я Майку.
- «Руководитель» - от слов «водить руками» - ускользнул он от ответа, не желая обсуждать методы воспитания сына. Я решил переменить тему:
-Well. And so, what happened with your aircraft? What's the matter? - спросил я, отвлекая его от Женьки.
- I couldn't understand this fuckin paper. What I can't make out is what is... - Майк оживился и взял в руки руководство по тексту.

Через пару часов (к приходу Натальи) с самолетом и пивом было покончено, и я отправился домой с чувством выполненного долга. В тот вечер мы достигли весьма выгодной для меня договоренности: если Майк увидит в магазине отсутствующую у нас модель, то он покупает две штуки - для себя и для меня. Я, соответственно, делаю то же самое. Интересно то, что Майк никогда больше не обращался ко мне за помощью (только за консультациями). Как бы трудно ему ни было, он всегда сам собирал свой самолет.

Неожиданная страсть захватила нас обоих: в поисках новых моделей мы облазили все игрушечные магазины городов, в которых бывали на гастролях. Фанаты, прослышав о неожиданном увлечении Майка йеропланостроением, потащили к нему упаковки абсолютно неведомых мне моделей. Но некоторые из них он собрать не успел - не хватило времени, а через несколько лет они достались мне...



Черновики Майка.
Из архива В.Кирилова

Так и лежат по сию пору несобранные модели Майковских самолетов, не поднимается рука вскрыть коробки. Уж сколько раз пытался - но нет, никак.
Наверное, каждый из нас должен сам вовремя успеть выполнить свою часть миссии, а не оставлять ее другим, так как они - наши друзья - могут оказаться излишне нервными и впечатлительными для продолжения начатого нами дела. Но кто знает - коробки-то лежат...

http://art.specialradio.ru/index.php?id=395

Автор: Валерий Кирилов

В течение всего нашего посещения лицо Майка не менялось ничуть - это обратило мое внимание лишь потому, что я на его месте уж точно корчил бы яростные рожи. После того случая я стал приглядываться к нему и обнаружил одну особенность: Майк перед всеми дверями стоял одинаково - со сдержанным интеллигентным достоинством, прямо глядя на то место, где должно было появиться лицо отворяющего. Серьезный, ясный и открытый взгляд - вот первое, что я видел, когда он ко мне приходил.

- Кто там?! - рявкнул я на всякий случай, открывая дверь.
- Я, - просто сказал он.
- Привет, - я был очень рад его приходу и улыбался во всю возможную ширину лица.
- Надеюсь - кирилловец? - поинтересовался он, заходя в квартиру и пожимая мне руку.
- Всегда! - отрапортовал я.

Он присел на обувную полку и принялся деловито стаскивать башмаки, хотя мог бы этого и не делать - в моем доме снимать обувь было необязательно (это «необязательно» оборачивалось для меня тяжкой еженедельной чисткой ковра из гостиной), но Майк таки решил переобуться в домашние туфли, из чего я сделал вывод, что время у него есть, и пришел он надолго.

- Знаешь, что я сейчас видел? - ухмыльнулся я. - Представь себе: в пивной один Гаврила охомячил ноль-пятую «ерша» - пятьдесят на пятьдесят - и занюхал чем-то на лацкане пиджака. Я присмотрелся, а там, - я захихикал, - пришитая рыбья голова!
Майк рассмеялся, а я продолжал:
- Нет, ты прикинь - намертво пришитая белыми нитками настоящая здоровенная рыбья башка!
- О... О... ОТ селедки? - сквозь хохот спросил Майк.
- Да фиг там! Как минимум, от хека, глазастая такая и с пастью раскрытой!
- Сильная феня на самом деле, - отсмеявшись, подвел итог Майк. - Юрьич, давай показывай хорошую вещь.
- Сейчас, - ответил я и, разлив пиво по кружкам, принес из спальни заранее спрятанную там яркую, поблескивающую свежей краской модель самолета.
- Во какая, зырь! - похвастал я.
- Ух! Какая... - пауза. - Юрьич, ты крут! - выдохнул Майк; его глаза блестели, как у ребенка, и, не отрывая от модели глаз, буквально пожирая ее взглядом, он взял самолетик в руки и принялся рассматривать его: поворачивать то так, то этак, одобрительно при этом похмыкивая.

Из истории группы ЗООПАРК. САМОЛЕТЫ ИГРУШЕЧНЫЕ И НАСТОЯЩИЕ

Еще никогда и никто так не писал о Майке. Самолётики... кто бы мог подумать!

на полном серьёзе :)

Еще в начале девяностых годов мы "поработали" с новым послом США в России Страусом. Прочитав его мысли, пришли к выводу, что в посольстве есть аппаратура для психотронного воздействия на москвичей, но она законсервирована. Получили и другую информацию из его подсознания. За пару недель до начала бомбардировок Югославии авиацией США мы провели сеанс подключения к подсознанию госсекретаря Олбрайт. Подробно пересказывать ее мысли не стану...

http://www.rg.ru/2006/12/22/gosbezopasnostj-podsoznanie.html

Облачный край, история

Приключения в коллективе "Алиса" начались уже в воздухе. На середине полёта Косте Кинчеву вздумалось покурить. Думаю, не нужно говорить о том, что предварило это естественное желание. Пропустили рюмочку, надо думать - не одну: за то, чтобы взлетелось, да и за то, чтобы летелось хорошо, да не упалось... нет бы Косте тихо, крадучись, осесть в туалетике, благо их два, а то и четыре... так нет... сигарета была раскурена на месте. Сидящие рядом пассажиры возмутились, вызвали бортпроводниц, затем кого-то из экипажа - стали призывать к порядку, однако все они были посланы Константином во все части человечьего тела. Недолго думая, экипаж запросил у Земли ментовский наряд, встречать самолет сине-голубыми воронкАми. Аэропорт в Архангельске, так же как Борисполь в Киеве расположен за городом в местечке Талаги. Там же и наша психбольница: если звучало "а куда его увезли? да в Талаги!" - то всем становилось ясно, куда именно.

http://art.specialradio.ru/?id=222